Игорь был талантливым актёром. Далеко не все идут в профессионалы — кто-то реализует врождённое актёрство, всё время играя в жизни, кто-то — время от времени — в самодеятельности. Актёрство — это способность к сочувствию. Способность к сочувствию исключительно сильно была развита в нём.
Обаятелен, хорош собой, подвижен, поёт, отлично играет на гитаре, обладает прекрасной дикцией… Да мало ли таких! Способных глубоко и чисто отзываться на призывный звук другой души — очень немного.
На работе, в семье, в студтеатре он взваливал на себя всё, что мог, он, как умел, старался облегчить жизнь других. Это был жизнерадостный, терпеливый, двужильный человек. Студтеатр поистине держался на нём.
В студтеатре за десять лет Игорь сыграл четырнадцать ролей. Последней была роль богатого и счастливого философа Ксанфа в драме «Эзоп». Репетируя эту роль, он сказал однажды: «Страшный человек — слабый, жестокий, бесчестный. Играю его — и мне страшно».
Летом 1991 года, возвращаясь на велосипеде домой, в Нижнюю Ельцовку, он был сбит автомобилем, за рулём которого сидел пьяный шофёр, его ровесник. Игорю было двадцать пять лет.
«Жалейте друг друга — и вы будете счастливы».
Обаятелен, хорош собой, подвижен, поёт, отлично играет на гитаре, обладает прекрасной дикцией… Да мало ли таких! Способных глубоко и чисто отзываться на призывный звук другой души — очень немного.
На работе, в семье, в студтеатре он взваливал на себя всё, что мог, он, как умел, старался облегчить жизнь других. Это был жизнерадостный, терпеливый, двужильный человек. Студтеатр поистине держался на нём.
В студтеатре за десять лет Игорь сыграл четырнадцать ролей. Последней была роль богатого и счастливого философа Ксанфа в драме «Эзоп». Репетируя эту роль, он сказал однажды: «Страшный человек — слабый, жестокий, бесчестный. Играю его — и мне страшно».
Летом 1991 года, возвращаясь на велосипеде домой, в Нижнюю Ельцовку, он был сбит автомобилем, за рулём которого сидел пьяный шофёр, его ровесник. Игорю было двадцать пять лет.
«Жалейте друг друга — и вы будете счастливы».